Бессарабия, страна, расположенная от Прута на 3. до Днестра на В., между 48° 38′ и 45° 14′ с. ш., примыкает на Ю. к Дунаю и Черному м.; с 1812 входила в состав б. Российской империи под названием Бессарабской губ., будучи уступлена Турцией по Бухарестскому миру. В январе 1918 Бессарабия была оккупирована румынскими войсками. После ряда переговоров с Советским правительством, в марте 1918 Румыния подписала договор, согласно которому она обязывалась вывести свои войска из Бессарабии в двухмесячный срок. Однако, вопреки этому договору Румыния, опираясь на постановление тенденциозно подобранного краевого совета (сфатул-церия), до сих пор (1927) насильственно оккупирует Бессарабию.
Территория Бессарабии—44.422 км», население— 2.956.934 (1922), плотность —66,5 чел. на 1 км?, центр—Кишинев (по — молдавански Chisinau—Кишиноу). До захвата румынами Бессарабская губ. делилась на 8 уу., в тех границах, как они даны на прилагаемой карте Бессарабии. В наст, время границы уу., или «жудецов» (judete), особенно Измаильского, изменены. Список их ( с С- на Ю.) следующий: Хотинский (Hotin), Сорокский (Soroca), Белецкий (Balti), Оргеевский (Orhei), Кишиневский (Chisinau), Бендерский (Tighina), Аккерманский (Cetatea Alba) и Измаильский (Ismail). Национальный состав населения Бессарабии, в виду тенденциозности румынской статистики, может быть определен только приблизительно
Бессарабия. Исторический Очерк
Бессарабия до мировой войны 1914.
Бессарабия, благодаря своему географическому положению, с древних времен была проходным коридором для народов, двигавшихся из Азии через степи Вост. Европы к Балканам. В этом коридоре постепенно оседали отслоения всех проходивших через него народностей, — отсюда чрезвычайно пестрое, смешанное население Бессарабии. Вследствие своей отдаленности от государственных центров разных эпох, Бессарабия всегда была далекой окраиной, с неустойчивым государственным устройством. Такой неустойчивой окраиной была Бессарабия и для древнего Рима и позднее для турецкого Константинополя. Еще менее тверда была власть над нею подвластных Турции господарей соседних молдавских княжеств (Молдавии и Валахии).
В Молдавии и Валахии крестьянство подвергалось бесчеловечной эксплуатации со стороны молдавск. и греческих помещиков, что вызывало время от времени крестьянские восстания. При подавлении восстаний массы крестьян бежали на восток. Таким же пристанищем была Бессарабия и для беглецов с севера, скрывавшихся от русских помещиков и царских властей. Здесь находили приют и мирную, сравнительно вольную, жизнь беглые крепостные, и дезертиры, и спасавшиеся от религиозных преследований сектанты (в частности, липоване), и укрывавшиеся от царских «милостей» Екатерины казаки-некрасовцы.
В Бессарабии не существовало крепостного права, процветавшего как в дунайских княжествах, так и в России. С 14—15 вв. Бессарабия была фактически подвластна Турции. С начала 18 в. она постепенно входит в круг влияния, а потом подпадает под власть России. Начиная с Прутского похода 1711, она в течение 18 в. в каждую из войн России с Турцией занималась русскими войсками и по нескольку лет и даже десятилетий оставалась в фактическом владении России. Наконец, она и формально была присоединена к России по договору с Турцией, заключенному в Бухаресте в 1812. Позже, по Адрианопольскому договору (1829), Россия получила и устья Дуная (гирла), прилегающие к южной части Бессарабии.
С установлением в Бессарабии царской власти здесь стала усиливаться власть помещиков.
Так, Александр I поспешил признать действительность старых молдавских помещичьих грамот на бессарабские земли, — грамот, не признававшихся турками, —и в результате этого, напр., половина земель Хотинского уезда была отдана нескольким семьям молдавских бояр (Стурдза, Кантакузен, Гика, Россет). Все же крепостное право в Бессарабии укоренялось медленно, и «освобождение крестьян» (1861) фактически коснулось лишь незначительного количества дворовых, преимущественно цыган, т. к. остальная масса населения состояла из формально свободных землепашцев. После Восточной войны 1854—56 Россия, по Парижскому трактату 30 марта 1856, уступила союзным государствам, воевавшим против нее, южную часть Бессарабии, примыкающую к Дунаю (Измаильский уезд), «для лучшего обеспечения свободы плавания по Дунаю».
Одновременно Парижский трактат отменил протекторат России над дунайскими княжествами (в том числе и Молдавией), фактически осуществлявшийся Россией с 1774. В 1859 дунайские княжества, по инициативе европейских государств, были преобразованы сначала в княжество, а затем в королевство Румынию. Новое государство было призвано к жизни, гл. обр., для того, чтобы охранять интересы создавших его крупных держав на нижнем течении и в устьях Дуная. В его состав автоматически вошла и отнятая в 1856 у России южная часть Бессарабии, образовавшая в административном делении Румынии три уезда (Измаильский, Кагульский, Болградский). После войны с Турцией 1877—78, Россия на Берлинском конгрессе 1878 добилась возвращения ей юж. Бессарабии в обмен на отнятую у Турции и переданную Румынии Добруджу (площадь Добруджи на 3.500 км 2 больше Бессарабии).
Часть дунайских гирл все же оставлена была Румынии. На конгрессе в Берлине представитель Англии лорд Биконсфильд возражал против возвращения юж. Бессарабии России, Бисмарк же (Германия) поддерживал требования России. Т. о., с 1878 в состав России снова вошла целиком вся Бессарабия. В 1902 численность населения Бессарабии достигала 2.143.000. Чрезвычайно характерна картина национального состава населения по отдельным уездам: молдавское большинство имеется только в центральной части Бессарабии, а в юж. и сев. молдаване составляют меньшинство. В среднем же по всей Бессарабии процент молдаван не превышает 47—48%. Подавляющее большинство молдаван—крестьяне.
Несмотря на наличие общего с населением Румынии расового происхождения, молдаване все же отличаются от румын.
Сами молдаване не считают себя румынами. Неистребимая ненависть к румынским помещикам характерна для бессарабского молдаванина. Общность языка у молдаван и румын весьма относительна. Еще и сейчас, через девять лет после оккупации Бессарабии, румынским властям приходится обращаться к молдавскому населению на молдавском, а не на румынском языке. 84,7% населения Бессарабии занято земледелием, и потому аграрный вопрос имеет здесь решающее значение.
До революции 1917 Бессарабия была страной помещичьих латифундий, с одной стороны, и голодных крестьянских наделов, острого малоземелья—с другой. Помещики владели 30% всей посевной площади, двухмиллионное же крестьянство имело 57% ее.
Бессарабия со времени империалистской войны.
С самого начала мировой войны Румыния, при своих переговорах о «нейтралитете» или вступлении в войну на стороне «союзников» (Антанты), поставила через посредство Италии вопрос о «восстановлении исторической справедливости» и возвращении ей той части Бессарабии, к-рая была вновь получена Россией по Берлинскому трактату 1878, т.-е. южной части Бессарабии. Но Россия категорически протестовала против этих претензий Румынии, и «союзники» формально должны были согласиться с позицией России.
Непосредственная подготовка к захвату Бессарабии была начата Румынией сейчас же после Февральской революции 1917, когда у Румынии явилась надежда использовать временное ослабление России. Первым шагом было появление в Бессарабии организованной агентуры румынского правительства (в лице Ивана Инкульца, занимавшего при Керенском пост помощника губернского комиссара, международного шпиона Катареу и др.), целью к-рой было подготовить захват бессарабского тыла. 20 октября 1917 в Кишиневе был созван «военно-молдавский конгресс», собрание кучки никем не избранных и никого не представлявших делегатов, совместно с прибывшими из Румынии агентами румынского штаба. «Конгресс» наметил план создания краевого парламента, под именем «сфатул-церий» (по-молдавски «краевой совет»); он был организован не, на выборных началах.
Депутатские места распределены были по заранее намеченной «организационным бюро» схеме, по признаку не классовому, а национальному, при чем молдаванам уделено было 70% мест. Эти молдавские места заняты были делегатами молдавской национальной партии и «представителями» не существовавших благотворительных, просветительных и иных организаций. Земства и городские самоуправления, к-рым предложено было по национальному признаку посылать депутатов в сфатул-церий, отказались от этого и послали представителей только для информации. Южные уезды бойкотировали сфатулцерий и открыто не признавали его. Хотинский уезд не был представлен совсем, т. к. был занят австрийскими войсками.
Даже представители соглашательских социалистических партий вскоре демонстративно вышли из сфатул-церия. Открытие сфатул-церия состоялось 21 ноября 1917. Руководители его говорили исключительно о своей преданности заветам русской революции, о крепкой связи Бессарабии с революционной родиной— Россией, и т. д. О Румынии не было и речи. Когда же впоследствии стали проскальзывать темные слухи об ориентации на Румынию, то каждое упоминание о ней встречало такое стихийное негодование всего населения, что румынофилы и явные агенты румынского правительства принуждены были неоднократно официально отрицать наличие какого бы то ни было тяготения «за Прут» и твердить о своей преданности «единой революционной родине».
Декларация сфатул-церия от 2 декабря 1917 провозгласила создание Молдавской народной республики, входящей в качестве равноправного члена в состав единой Федеративной Российской Демократической Республики, и призывала ко всемерной поддержке и действенной охране Всероссийского учредительного собрания, дабы спасти от гибели «нашу общую родину—Великую Российскую Федеративную Демократическую Республику». Отрицание руководителями сфатул-церия всяких обвинений их в том, что они ведут закулисные переговоры с Румынией, имело, однако, целью лишь выигрыш времени и маскировку подготовлявшейся румынами военной оккупации, дабы захватить население врасплох и лишить его возможности организовать сопротивление.
Оккупация Бессарабии.
В декабре 1917 румынские войска начали наступление на Бессарабию со стороны Прута; 13/26 января 1918 румынским войскам удалось занять Кишинев. Осуществление всей этой операции даже на фоне развала русского фронта и стихийной демобилизации царской армии возможно было только при содействии союзников румын—петлюровцев на фронте и втылу и при измене высшего русского военного командования, во главе с генералом Щербачевым, бывшим командующим румынского фронта. О захвате Кишинева румынами ставка Щербачева оповестила как об «очищении» Кишинева от большевиков. Через 11 дней после вступления румынских войск в Кишиневе провозглашена была 24 января ст. ст. особым актом сфатулцерия, по требованию оккупантов, «независимость» Молдавской народной республики.
Эта «независимость» нужна была для отрыва Бессарабии от Советской России. В самом Кишиневе провозглашению «независимости» предшествовали многочисленные акты террора, направленные против отдельных лиц и организаций. Так, 19 января подвергся жестокому насилию, собравшийся в Кишиневе крестьянский губернский съезд, фактически представлявший, гл. обр., молдавское крестьянство центральных уездов. В виду того, что съезд требовал удаления румынских войск из Бессарабии и отказывался послать депутатов в сфатул-церий с угодной оккупантам программой, были один за другим расстреляны два состава президиума крестьянского съезда, несмотря на то, что они состояли из членов сфатул-церия. Неудивительно, что после такой подготовки сфатул-церий смог провозгласить предписанную оккупантами «независимость».
Предательское вторжение румынских войск в Бессарабию вызвало репрессии со стороны Совета Народных Комиссаров РСФСР, в виде ареста румынского посланника в Петербурге Диаманди и наложения секвестра на находившийся в Государственном банке румынский золотой фонд. Секвестр произведен был актом СНК от 13 января 1918, к-рый объявляет «хранящийся в Москве золотой фонд Румынии неприкосновенным для румынской олигархии. Он будет передан в руки румынского народа». Освобожденный по ходатайству иностранных послов румынский посланник Диаманди со всем посольством был выслан из пределов Республики. В связи с этим произошло вмешательство иностранных дипломатов в советско-румынский конфликт; 8/21 февраля 1918 представители Англии, Франции и Италии обратились к Советской власти с предложением вступить в непосредственные переговоры с Румынией, якобы в целях мирной ликвидации конфликта (телеграмма итальянского посла в Румынии Фашиоттн).
Руководствуясь соображениями миролюбия, Советская власть согласилась на переговоры.
Их вела от имени Советской власти иностранная коллегия Румчерода (в Одессе) во главе с т. Раковским, а от имени Румынии—премьер-министр, генерал Авереску, (см.) находившийся в Яссах. 5 марта 1918 обеими сторонами был подписан мирный договор, предусматривавший обмен пленными и постепенную эвакуацию из Бессарабии румынских войск, с таким расчетом, чтобы эта эвакуация была закончена не позднее чем через 2 месяца и чтобы к началу мая румынских войск в Бессарабии не оставалось, кроме небольших отрядов для охраны военных продовольственных складов. От исполнения этого договора, хотя и заключенного при участии держав Антанты, Румыния вероломно уклонилась.
Одним из способов уклонения явилось голосование сфатул-церием «акта» 27 марта о полном присоединении Бессарабии к Румынии на началах автономии. В день голосования здание сфатул-церия было окружено войсками, над ним реяли аэропланы, весь город имел вид военного лагеря, зал был переполнен солдатами, офицерами и генералами. Печатный текст резолюции сфатулцерия раздавался на переполненных войсками улицах еще до того, как открылось заседание. Но даже в этой обстановке за присоединение к Румынии голосовали в сфатул-церии только депутаты молдавского блока, никем не избранные и никем, кроме румынского правительства, не уполномоченные. Воздержались все представители национальных меньшинств, кроме польского представителя, голосовавшего за присоединение. Воздержались и все избранные январским крестьянским съездом депутаты, заявившие, что сфатул-церий не полномочен решать столь важные вопросы.
По такой же программе оккупантами проведено было через несколько месяцев последнее голосование сфатул-церия, 26 ноября 1918, когда неожиданно было постановлено присоединиться к Румынии без всяких условий, т.-е. без автономии, выговоренной 27 марта, и распустить сфатул-церий, при чем тут же был оглашен декрет короля о роспуске. После этого, 19 декабря 1918 румынский парламент единогласно «окончательно» провозгласил присоединение бессарабской «провинции» к Румынскому королевству «на вечные времена». О подлинной воле населения Бессарабии свидетельствует, однако, активная борьба его и, прежде всего, трудящихся, начавшаяся с момента вторжения румынских войск и продолжающаяся все время оккупации. Борьба населения против оккупантов отмечена рядом крупных восстаний, охватывавших обширные территории. Крупное восстание имело место в Хотинском уезде и части Сорокского в январе 1919, когда румынскими войсками было сожжено много сел, убито и расстреляно более 5.000 крестьян, множество затем отправлено на каторгу, а 50.000 бежало на украинский берег Днестра и в Галицию.
О хотинских зверствах в свое время доносили в официальных рапортах чины английской и французской военных миссий.
Весной 1920 сделана было попытка восстания в Бендерском уезде. В сентябре 1924 вспыхнуло Татар-бунарское восстание (см.) в юж. Бессарабии, охватившее обширный район: румынской армии пришлось, при участии флота, бороться против него в течение месяца; при усмирении сожжены были м. Татар-бунар и ряд сел, убито в боях и умерщвлено в плену свыше 1.000 крестьян; 500 чел. были преданы военному суду (известный процесс 500 татарбунарцев осенью 1925, привлекший к себе внимание трудящихся всех стран и вызвавший повсеместные протесты). Кроме того, имело место много отдельных мелких повстанческих выступлений в деревнях; одновременно с этим, в городах развертывалось рабочее движение, наиболее ярким моментом к-рого явилась всеобщая политическая забастовка в Кишиневе в 1920.
Революционное рабочее и коммунистическое движение, направленное против румынского правительства и капиталистов, отмечено непрекращающимися процессами в военных судах, из к-рых наиболее крупные—«процесс 270» (1920), процессы «108», «47», «34» и т. д. Ни провокация, ни всевозможные репрессии, ни жесточайшие истязания и пытки в сигуранце (охранке), ни расстрелы без суда («при попытке к бегству») не в состоянии остановить борьбы рабочих и крестьян. В июле 1926 снова происходил большой процесс в военном суде в Черновицах над арестованными в сентябре 1925 г. 56 крестьянами Хотинского уезда, обвинявшимися в «хранении оружия в ожидании революционного движения». Движение продолжается, несмотря на то, что оккупационными властями, даже по подсчету румынских газет, убито (до 1925) в Бессарабии 15.500 лиц гражданского населения.
На самом деле количество убитых значительно больше.
В течение первых же лет оккупации количество бежавших из Бессарабии от ужасов румынского режима и поселившихся в СССР и в разных странах Европы превысило 300.000 человек, т.-е. более 10% населения. Поток беженства и эмиграции из Бессарабии из года в год не уменьшается. В зиму 1925/26 около 30 тысяч крестьян эмигрировало в Америку (преимущественно в Бразилию); одновременно по ледяному покрову Днестра каждую ночь перебегало на территорию АМССР и Украины 20 — 30 чел. Бессарабцы в эмиграции организуются в существующие в разных странах общества под лозунгом «Прочь руки румынских захватчиков от Бессарабии». Кроме того, в нек-рых странах существуют организации «друзей Бессарабии». Эти организации ставят своей задачей привлечение внимания рабочих и крестьянских масс всех стран к бессарабскому вопросу.
Экономическая и социальная сущность оккупации.
Причины упорного сопротивления населения румынской оккупации кроются прежде всего в ее экономической и социальной сущности. В основе захвата Бессарабии румынскими помещиками и сопротивления главной массы населения (крестьянской) этому захвату лежит борьба за землю. В 1917, еще до Октября, крестьянство Бессарабии стало захватывать землю помещиков. После Октября оно почти повсеместно овладело этой землей. Помещики и кулаки обращались за помощью к румынским генералам. Помещичья Румыния не могла отнестись равнодушно к революционным событиям в Бессарабии и к угрозе помещичьей собственности не только потому, что вообще издавна мечтала о захвате плодородной Бессарабии, но и потому, что революция в Бессарабии непосредственно грозила революцией—и, прежде всего, аграрной—в Румынии.
Создавшееся после мировой войны положение лишило румынских помещиков возможности осуществить полное восстановление помещичьей собственности. Необходимо было успокоить не только бессарабских, но и румынских крестьян аграрной реформой, обещанной им еще во время войны. Аграрная реформа в Бессарабии, как и в Румынии (см. Аграрные реформы в буржуазных странах после империалистской войны, Румыния), имевшая целью обойти требования крестьянства, разумеется, не разрешила аграрного вопроса. Помещичье землевладение отнюдь не было ликвидировано. Помещикам оставлен был не только указанный в законе минимум полевой земли и целиком все культурные земли (под виноградом, табаком, фруктами и пр., занимающими в Бессарабии очень большую площадь), но, благодаря злоупотреблениям, неизмеримо больше.
К тому же в число «осчастливленных реформой бессарабских крестьян» входит большое количество наделенных землей демобилизованных солдат и офицеров из старой Румынии, чиновников и проч., поселенных в Бессарабии в целях колонизации и укрепления связи захваченного края с «матерью-Румынией». За неаккуратный взнос выкупных платежей земля. отбирается. Разоренное крестьянство распродает землю по большей части тем же чиновникам за бесценок и бежит из Бессарабии. Оккупация Бессарабии ведет к разорению края не только потому, что оккупанты не могут и не хотят разрешить аграрный вопрос в интересах крестьянства. Край разоряется еще и потому, что оккупация, разорвав естественные экономические связи Бессарабии с рынками и портами СССР, оказалась совершенно неспособной заменить их чем-либо иным. Внутренние рынки Румынии, производящей такие же продукты, как и Бессарабия, не смогли заменить ей рынков России, ибо они не поглощают бессарабскую продукцию.
Сама, переживая экономический кризис, Румыния не в состоянии обеспечить транзитного вывоза продуктов Бессарабии на мировые рынки, не в состоянии организовать ни кредита, ни транспорта. Она не только не улучшила состояния и не увеличила протяжения ж. д., существовавших до оккупации, но, напротив, значительно ухудшила положение транспорта. По подсчету румынского «Бюллетеня Торгово-Промышленной Палаты и Хлебно-Товарной Биржи» (№ 3—4 за 1926), при нормальном урожае Бессарабия имеет для вывоза 235.000 вагонов грузов, из них 165.000 вагонов зерна, но ж. д. под управлением румынской администрации в состоянии перевезти в месяц не более 6 т. вагонов, из коих 2 т. идут для нужд городов и коммун (местных самоуправлений), а для общего пользования остается только 4 т. вагонов в месяц или до 50 т. в год, т.-е. не более 30% потребного для вывоза хлеба количества вагонов.
Экономический тупик, созданный для Бессарабии оккупацией, усугубляется тем, что с момента захвата Бессарабии прекратилась навигация по Днестру, представляющему демаркационную линию между захваченной Бессарабией и советской территорией. Между тем, по Днестру шло значительное грузовое движение в сторону Одессы.
В результате—хозяйственный застой, разруха, разорение.
Румынская оккупация не в состоянии дать выход хозяйственным силам богатого, плодородного края. Хозяйственный упадок края довершается хищнической политикой румынского правительства и буржуазии. Национальный вопрос в Бессарабии, в виду пестрого состава населения, имеет первостепенное значение.
Национальная политика царизма в Бессарабии, как и всюду на окраинах, сводилась к «обрусению» наряду с подавлением национальной культуры меньшинств. Режим национального угнетения в особенности сказывался на украинцах, евреях и молдаванах. В начале 20 века значительное развитие в Бессарабии получил антисемитизм, поощрявшийся и вдохновлявшийся помещиками, как метод отвлечения внимания крестьянства от аграрного движения (деятельность Крушевана, Пронина, Пуришкевнча). Национальная политика Румынии в период 22-летнего обладания южной Бессарабией (1856—1878) выразилась в кровавых преследованиях русского и болгарского населения. С момента оккупации Бессарабии румынское правительство явилось достойным продолжателем национальной политики царизма.
Несмотря на формальное провозглашение равноправия национальностей (в соответствии с румынской конституцией),—не говоря уже о принятых Румынией по Парижскому трактату (1920) (см. ниже—Точка зрения держав) обязательствах, касающихся равноправия меньшинств, — оно фактически проводит под флагом «румынизацин» политику крайнего национального угнетения. На положении преследуемых национальных меньшинств находятся все народности, включая и молдаван. Политика румынских оккупантов в Бессарабии доказала их полную неспособность разрешить важнейший для Бессарабии национальный вопрос в соответствии с жизненными интересами многочисленных национальностей. Национальный гнет усиливает эмиграцию из Бессарабии и, наряду с борьбою за землю, является одним из источников, питающих энергию населения Бессарабии, без различия национальностей, в его борьбе против румынской оккупации.
Точка зрения держав.
В 1918 и 1919 державы Антанты, несмотря на домогательства Румынии, воздерживались от официальных выступлений по Бессарабии, надеясь на то, что им удастся восстановить «законное правительство» в России (Колчака, Юденича, Деникина или кого-нибудь другого). Комиссия по румынскому вопросу, заседавшая во время Версальской конференции, а впоследствии при конференции союзных послов в Париже, 8 февраля 1919 приняла ту точку зрения, что нельзя выносить решений, которые нарушили бы территориальную неприкосновенность России, но 22 марта изменила позицию, постановив, что вопрос о границах Румынии должен быть решен путем сепаратных переговоров между Румынией и соседними государствами.
В отправленной Колчаку 26 мая 1919 ноте «союзники» в 6 п. указывают, что за мирной конференцией признается право решить судьбу «румынских частей Бессарабии». Таким образом, здесь ставится вопрос не обо всей Бессарабии, а только о «частях» ее, а другие части Бессарабии признаются бесспорно принадлежащими России, т.-е. захваченными неправомерно Румынией. 2 июля 1910 совет министров иностранных дел союзных держав делает шаг назад и решает, что, в виду международного положения России, невозможно принять решение о судьбе Бессарабии. Однако, в марте 1920 «союзники», под влиянием неудач, постигших Юденича, Колчака и Деникина, снова меняют позицию и нотой извещают Румынию, что признают ее права на Бессарабию.
С этой позицией не согласились Соединенные Штаты Сев. Америки (нота государственного секретаря от 10 августа 1920), что, однако, не помешало державам подтвердить мартовскую ноту «Парижским протоколом» (28 октября 1920), в к-ром зафиксирован договор между Англией, Францией, Италией, Японией и Румынией о присоединении Бессарабии к Румынии. Парижский протокол гласит, что «высокие договаривающиеся стороны признают суверенитет Румынии над Бессарабской территорией», «полагая, что, в интересах всеобщего мира в Европе, важно ныне же обеспечить над Бессарабией суверенитет, отвечающий пожеланиям населения и гарантирующий меньшинствам (этническим, религиозным и языковым) должную защиту, что, с точки зрения географической, этнографической, исторической и экономической, присоединение Бессарабии к Румынии вполне оправдывается».
Россия же «будет приглашена присоединиться к настоящему договору», «как только будет существовать русское правительство, признанное договаривающимися сторонами». При этом русское правительство может через Лигу Наций добиваться регулирования частных вопросов, но «суверенитет Румынии» над Бессарабией «не может быть поставлен на обсуждение». Договор вступает в силу лишь после ратификации его подписавшими державами. Парижский протокол не является международным актом, имеющим действительную силу.
Он лишен значения по существу, поскольку заключен помимо России и СССР государствами, не имеющими никаких прав на Бессарабию. Далее, Италией и Японией, вступившими в нормальные дипломатические отношения с СССР, парижский протокол, несмотря на домогательства Румынии, не ратифицирован. Договором, заключенным между Румынией и Францией 10 июня 1926, Франция гарантирует Румынии ее фактические границы, т.-е. обещает и дальнейшую поддержку в вопросе о Бессарабии. Итало-румынский договор о дружбе, подписанный в сентябре 1926, формально обходит молчанием вопрос о Бессарабии. В письме же к румынскому премьер министру Авереску глава итальянского правительства, Муссолини, указывает, что парижский протокол о Бессарабии может быть ратифицирован Италией лишь тогда, когда это не будет грозить ущербом ее интересам. Точка зрения СССР неоднократно со времени захвата Бессарабии выражалась в нотах протеста и иных заявлениях, адресовавшихся как Румынии, так и различным государствам.
Особенно исчерпывающе формулирована она в декларациях тов. Крестинского на Советско-румынской конференции, открывшейся в Вене 28 марта 1924. Румынская делегация в Вене отклонила требование о плебисците, и переговоры были, т. о., по ее вине сорваны.
После заключения договора между Францией и Румынией (10 июня 1926) т. Раковским была вручена от имени Советского правительства председателю совета министров Франции нота, в которой правительство СССР заявляло, что оно «не может рассматривать заключение Францией гарантийного договора с Румынией иначе, как недружественный акт, направленный против интересов как СССР, так и бессарабского населения».
Бессарабский вопрос и АМССР.
Существенным фактором в Бессарабии является возникновение осенью 1924, по воле молдавского населения приднестровской полосы Украины, выделенной из территории последней Автономной Молдавской Советской Социалистической Республики с центром в гор. Балте. Советская Молдавия, отделенная от борющейся Бессарабии только Днестром, является для нее образцом национального, культурного, политического и хозяйственного строительства. Режим на Днестре — является особенно важным вопросом, в виду существующего положения «ни мира, ни войны» между СССР и Румынией.
Еще в начале 1920 Советская власть, исходя из состояния фактического перемирия, предложила Румынии образовать смешанную комиссию из представителей обоих государств для урегулирования положения на Днестре и Днестровском лимане и устранения постоянных инцидентов. Румыния долго саботировала это предложение, неоднократно повторявшееся в нотах Советского правительства. В одной из телеграмм НКИД РСФСР и УССР румынскому мининделу Таке-Ионеску (от 9 апреля 1921) положение вещей обрисовывалось так: «Настоящее положение на Днестровском лимане является совершенно ненормальным и недопустимым. Мониторы и другие румынские военные суда свободно, без всяких ограничений, плавают по лиману, между тем как принадлежащие России и Украине дажа самые маленькие торговые и иные суда, вплоть до простых шлюпок, подвергаются бомбардировке.
Загрузка ...